Листая старые страницы женских журналов царской России

Женские журналы появились в Российской империи позже, чем в других странах Европы. Виной тому — объективные законы рынка: такое дорогостоящее предприятие, как издание журнала, имеет смысл только при наличии подготовленной и платежеспособной аудитории, готовой этот журнал покупать. В Европе такая аудитория была: достаточно сказать, что на момент выпуска в Англии первого журнала для женщин Ladie’s Mercury в 1693 году там работало уже несколько десятков женских образовательных учреждений. В России же круг потенциальных читательниц сформировался только к концу XVIII века, после образовательных реформ Екатерины II.

Первопроходцем стал известный издатель Николай Новиков, выпустивший в 1779 году журнал с громоздким названием «Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дамского туалета». Надо сказать, что название совершенно не отражало сути: в журнале речь шла о чем угодно, только не о моде и нарядах. Большую часть номера занимали «литературные тексты для легкого чтения» (в основном переводные), нравоучительные притчи, наставительные стихотворения, а также эпиграммы, шарады, загадки и «прелюбопытнейшие факты из жизни». Была там и страничка с вопросами и стихотворными ответами, где публиковались такие, например, шедевры:

Вопрос: «Какая разница между вином и женщиной?» Ответ: «Ничем на женщину вино не схоже: Тем лучше нам вино, чем старее оно, А женщин любим тех, которые моложе!»

Собственно моде были посвящены только приложения к номерам: немногочисленные цветные гравюры с изображением заграничных нарядов и головных уборов. Картинки сопровождались ироническими подписями: «Щеголиха на гулянье», «Чепец побед», «Раскрытые прелести». Таким образом авторы стремились подчеркнуть ироничное отношение к легкомысленной французской моде, однако читательницы относились к иллюстрациям со всей серьезностью: по ним заказывались и шились новые платья.

Картинки сопровождались ироническими подписями: «Щеголиха на гулянье», «Чепец побед», «Раскрытые прелести». Таким образом авторы стремились подчеркнуть ироничное отношение к легкомысленной французской моде.

«Моды и рукоделия», 1876 год

«Модное ежемесячное издание…» просуществовало всего год: огромная стоимость (пять или шесть рублей, в зависимости от типа бумаги; для сравнения: наемной прислуге тогда платили около трех рублей в год) и небольшое число подписчиков — всего 58 человек — делали предприятие коммерчески невыгодным.

Следующая попытка издать дамский журнал была предпринята только 12 лет спустя. Создатели «Магазина английских, французских и немецких новых мод» (1791) учли ошибки предшественника и решили сделать издание попроще и подешевле. «Магазин…» печатался в небольшом формате, на грубой серой бумаге, а иллюстрации гравировались на меди. Это был на тот момент самый бюджетный способ печати графических изображений, применяемый обычно для изготовления лубков: сначала рисунок наносился резцом на медную пластину, а потом с ее помощью делались оттиски на бумаге, которые раскрашивались вручную. Содержание журнала сделали менее отвлеченным: сообщения о модных веяниях европейских столиц дополнялись «описаниями образа жизни, публичных увеселений и времяпрепровождения в знатнейших городах Европы», позволяющими познакомиться с менталитетом и бытом иностранцев. В одном из номеров читателям, к примеру, объясняли, что такое лондонские рауты: «…они держаны были, прежде всего, в Оперном доме, а прошедшею зимою в Пантеоне. Каждый имеет туда свободный вход за одну гинею (7 рублей) и за что безденежно пьет там кофе, чай и лимонад».

В одном из номеров читателям объясняли, что такое лондонские рауты: «…они держаны были, прежде всего, в Оперном доме, а прошедшею зимою в Пантеоне. Каждый имеет туда свободный вход за одну гинею (7 рублей) и за что безденежно пьет там кофе, чай и лимонад».

Многие очерки были, мягко говоря, своеобразны: так, неизвестный корреспондент из Берлина называет немцев «насекомыми», которые заканчивают свое «краткое существование, не быв почти никем примеченными», а одеваются безвкусно, «лишь бы в глаза бросилось». Другой автор не менее «доброжелательно» отзывается о Дании, где «…стараются тиранским шнурованием образовать тонкую талию, а ноги, которые большей частию бывают велики, заключаются в столь узкую обувь, что и ходить тяжело».

Журнал выходил в разгар Французской революции, и хотя прямо о ней авторы никогда не писали (эта тема вообще замалчивалась в большей части отечественной периодики), по некоторым оброненным вскользь фразам читательницы могли догадаться, что в Париже не все гладко. Вообще же темы затрагивались самые разные, включая довольно спорные советы по воспитанию детей (к примеру, мальчиков после трех лет рекомендовали не слишком кормить и не давать много спать, чтобы не выросли «тупыми и непонятными»). Журнал просуществовал около года и закрылся, судя по неоконченным материалам с обещанием продолжения в следующих номерах, неожиданно даже для самих владельцев.

XIX век: от парижских мод к эмансипации

В начале XIX века женских журналов выходит уже довольно много, но большинство из них заполнено сентиментальной литературой не слишком высокого качества. Так, издание «Кабинет Аспазии» (1815) публикует чувствительные стихи, биографии известных женщин, отвлеченные рассуждения о красоте и любви; примерно о том же пишут «Журнал для милых, издаваемый молодыми людьми» (1804) и «Аглая» (1808). Особенного успеха эти журналы не имели — во многом именно потому, что мало чем отличались по содержанию от литературных альманахов и не могли предложить читательницам ничего нового.

Гораздо большим успехом пользовался «Дамский журнал» князя П. И. Шаликова (1823–1833), где наряду с переводами «чувствительных» французских повестей, элегиями и мадригалами все-таки публиковались парижские моды и советы по «уборке головы». «Париж. В спектаклях видят много черных бархатных шляп, тисненых и гладких, с розовыми очень короткими перьями», — спешили сообщить корреспонденты с места событий, и в Петербурге тут же росли продажи черного бархата. «Белые шелковые чулки в необходимой моде, хотя б грязь покрывала все улицы!» — писали в журнале, и модницы покорно отправлялись за белыми чулками.

Париж. В спектаклях видят много черных бархатных шляп, тисненых и гладких, с розовыми очень короткими перьями», — спешили сообщить корреспонденты с места событий, и в Петербурге тут же росли продажи черного бархата.