В книге российского писателя Константин Пятс сожалеет о своем решении

«Я врач больницы, где вы будете содержаться», – представился Понизов. – Мне сказали, вас везут из Прибалтики.

«Из Ямеяла. Я – эстонец», - подтвердил старик без акцента. /…/

«Все же вернемся в сороковые. В каком качестве вы шпионили в пользу Германии перед арестом?»

«В качестве президента. /…/ Президентом Эстонии».

Живущий в Москве писатель Семен Данилюк (64) держит в руках увесистую книгу «Константинов крест». «Памяти основателя Эстонской Республики и ее первого президента Константина Пятса посвящается» значится на обложке, с которой на нас смотрит привычно серьезным взглядом Пятс, позади его тенью обозначено лицо Иосифа Сталина.

«Первые исторические труды, в которых большое место уделено фигуре Константина Пятса, написаны финнами (Матти Туртола и Сеппо Зетерберг - Я. П.), а первое художественное произведение о нем мною – русским», - говорит мне Данилюк. Мы сидим в его квартире в центре Москвы, напротив парка Горького.

«Но что еще интереснее, насколько я понял из монографии Зетерберга (речь идет о вышедшей недавно на эстонском и русском языках истории Эстонии - Я. П.), наши с ним взгляды на первого президента Эстонии во многом совпадают», - добавляет он.

Данилюк – автор 120-страничной повести «Константинов крест», вышедшей в конце прошлого года в имеющем такое же название сборнике короткой прозы в русскоязычном монреальском издательстве Accent Graphics.

Эта повесть о последних месяцах жизни Константина Пятса в Бурашевской психиатрической больнице в России – первое и единственное художественное произведение, посвященное основателю эстонского государства. 18 января исполнилось ровно 60 лет со дня его смерти.

Как отметил литературовед, заместитель главного редактора журнала Looming («Творчество») Тоомас Хауг, это действительно так, в эстонской литературе фигура Пятс не отражена, ни в одном произведении он не фигурирует как главный герой.

«Эпизодически его имя упоминается, скорее всего, встречается оно и у [Яана] Кросса, но это не то. На меня самое сильное впечатление произвела новелла Карла Румора «Uned unetuses» (сборник «Uned ja mured», Lund 1953). В ней Пятс является одновременно и символом и реальным действующим лицом», - сказал Хауг.

Редактор Looming Аста Пылдмяэ также не помнит, чтобы Пятс становился у эстонских авторов главным героем. «В романе Калле Кяспера „Buridanid“, состоящем из семи частей, Пятс предстает в качестве второстепенного персонажа. В книге Михкеля Ульмана и Лаури Вахтре, по которой был снят фильм „Tuulepealne maa“, Пятс тоже показан больше как предприниматель и хозяйственник», - отмечает Пылдмяэ.

В повести Данилюка два главных героя: Константин Пятс и Николай Понизов, в 1990 году председатель Бурашевского поселкового совета в Тверской (тогда Калининской) области. События разворачиваются в декабре 1955 – январе 1956 и параллельно летом 1990 года, когда в Бурашево приехали эстонцы, разыскивавшие место захоронения Пятса.

Данилюк рисует в повести портрет Константина Пятса положительными красками. В представлении московского писателя Пятс, пациент «номер двенадцать», за месяц до своей кончины сожалеет о том, что в 1939 году подписал со Сталиным соглашение о строительстве в Эстонии советских военных баз, что год спустя привело к оккупации Эстонии. Кстати, Данилюк, описывая в повести события 1940 года, устами Пятса говорит именно об «оккупации».

«Сдавшись, спасаешь рабов. Когда погибаешь в борьбе, у тех, кто выживет, сохранится свободная душа!» - это слова в повести Данилюка Пятс говорит главврачу Бурашевской больницы, с которым у него в повести складываются вполне доверительные отношения. «Но тогда я рассуждал иначе. Это был мой выбор и моя ошибка. Я пытался спасти свой народ и, кажется, погубил».

Данилюк рассказывает о том, что, приступая к работе над повестью, прочитал о Константине Пятсе и истории Эстонии тех лет все, что только удалось найти в интернете. «Личность Константина Пятса и его судьба просто поразили меня, - говорит он. – Странно, что сами эстонцы так индифферентно относятся к нему, в художественной литературе, например, его образ не встречается».

Размышления Пятса в повести являются, конечно, вымыслом писателя, его представлением о том, как мог думать Пятс. «Руководитель государства всегда является рабом целесообразности и рассудительности. Зачастую не бывает единственно правильного решения, - говорит Данилюк. – Он ведь не мог знать о масштабах сталинского коварства. Пятс исходил из того, что своим действиями спасает свой народ. На мой взгляд, трудно найти более преданного своей нации и патриота своего народа, чем Пятс».

В своей повести Данилюк цитирует фрагменты из трех знаменитых писем Пятса, которые он написал в заключении в ООН и своим соотечественникам. Написанные, вероятно, в 1954 году письма были вынесены из казанской психиатрической тюрьмы двумя литовскими сокамерниками Пятса, а затем переправлены заграницу. «Особенно когда я наткнулся на эти письма, то начал понимать, что чувствовал этот старый и больной человек накануне своей смерти», - объяняет писатель, который в своей книге выдвигает любопытную версию передачи писем Пятса.

В действительности Данилюк хотел написать повесть совсем не про Пятса, о судьбе которого он еще несколько лет назад ничего не ведал, он задумал реалистическую историю российского предпринимателя. Написать о человеке, сумевшим нажить капитал за счет собственной предприимчивости и умения, а отнюдь не за счет коррупционных махинаций, как это принято в сегодняшней России.

Данилюк решил сделать прототипом своего повествования преуспевающего тверского предпринимателя Николая Панкратьева, которого он знал еще с тех времен, когда в 1980-х годах вместе с ним работал в милиции в Калинине (тогдашнее название Твери).

Помимо бесед с самим Панкратьевым он начал искать о нем материалы и в интернете, где случайно наткнулся на историю об извлечении из могилы останков Пятса в 1990 году и об участии в этом Панкратьева. Дело в том, что в ту пору молодой Панкратьев являлся тем самым председателем сельсовета Бурашево, который предоставил эстонцам разрешение на поиски останков Пятса и на их извлечение. В результате всего этого Панкратьев был снят с этой должности, и он ушел в бизнес. «Можно сказать, что именно благодаря Пятсу я и стал бизнесменом», - рассказывал Postimees сам Панкратьев, соглашаясь с тем, что даже через несколько десятилетий после своей смерти Пятс все еще сохранял свое влияние на судьбы людей.