Санкт-Петербург. Прогулки по городу. День третий

Визит мой в Петербург, спонтанный и скоротечный, подходил к концу, и я всеми правдами и неправдами пыталась выкроить еще один свободный день, чтобы побродить по городу не оглядываясь на время.

Еще один день, целиком и полностью отданный Питеру, я решила начать с места печального, но вместе с тем, очень исторического — Лазаревского кладбища.

Вообще-то я не люблю кладбища и все, что с ними связано и, если есть возможность обойти их стороной, я ею непременно воспользуюсь. Но в этот раз я шла к Наталье Николаевне Пушкиной — удивительной женщине, чье имя до сих пор рождает домыслы, сплетни и вызывает жаркие споры.

Пушкина давно нет, вызвать на дуэль обидчиков своей жены он уже не сможет, а сама Наталья Николаевна всегда предпочитала отмалчиваться и уходить от разговоров на болезненную для себя тему. Удивительно, но все те, кто готов обвинить жену поэта во всех тяжких грехах сразу, почему-то совершенно не слышат, что говорил сам поэт, не чаявший в ней души…

«Моя красота не принесла мне счастья!» — сказала в сердцах Пушкина (уже ставшая к тому времени Ланской), отвечая на очередной комплимент. А рассматривая ее портреты, больше всего запоминаешь всегда грустные глаза, полные то ли нехороших предчувствий, то ли готовности пережить самое страшное. Для себя я давно оправдала Наталью Николаевну, прочитав немало исследований и архивных документов, описывающих ее жизнь с поэтом и после его гибели, потому и не могла не побывать там, где покоится с миром ее душа…

Найти могилу Н. Н. Ланской не сложно, место помечено на схеме кладбища (могила номер 58), да и туристы, гуськом гуляющие за своими гидами, непременно сворачивают к жене поэта.

Моя роза легла рядом с чьей-то одинокой гвоздикой (а могил, украшенных цветами, на Лазаревском кладбище совсем не много) — приятно осознавать, что жена поэта почитаема и уважаема по сей день. Я понимаю, что не так много найдется желающих ехать достаточно далеко, чтобы постоять у могилы Пушкиной, но все же…

Второй ее муж, П. П. Ланской, переживший жену на 15 лет, похоронен рядом (и здесь опять не правы осуждающие — Пушкин велел жене три года вдовствовать, потом найти достойного мужчину и выйти за него замуж. Пушкина вдовствовала семь лет, отказывая богатым и влиятельным соискателем ее руки, пока не вышла за нищего, но благородного Ланского).

Лазаревское кладбище — самое старое из сохранившихся кладбищ Петербурга, заложенное еще при Петре Первом. Император лично давал разрешение на захоронение и далеко не многие могли рассчитывать найти здесь свой последний приют.

Имя кладбищу дано в честь часовни Воскрешения Святого Лазаря, построенной над могилами царевны Натальи и царевича Петра (сестра и сын Петра Первого).

Не удивительно, что лучшие люди, оставившие свой след в истории Петербурга, да и всей страны, покоятся здесь. Скромная и совсем не пафосная могила Ломоносова (тоже с цветами), возрожденная благодаря стараниям графа Воронцова, взамен похищенного в 18 веке памятника — найти достаточно просто, если изучить схему кладбища.

Архитекторы, создавшие неповторимый и пленительный Санкт-Петербург, тоже здесь: Воронихин, Кваренги, Росси и многие другие.

Последнее захоронение Лазаревского кладбища, перед его закрытием — граф Витте, умерший незадолго до революции.

Тесно здесь, запутанно, блистательный высший свет покоится под покосившимися и позеленевшими надгробиями и повалившимися колоннами, оплакиваемый склоненными скорбными статуями: Разумовские, Гагарины, Долгорукие, Салтыковы, Столыпины, Мещерские, Апраксины, всех не перечислишь… На кладбище — целая эпоха, весь высший свет царствования не одного императора и императрицы.

Надписи, иногда еле читаемые и стертые временем, иногда с трудом разбираемые из-за изменившихся правил правописания, чаще всего в стихах — притормаживаешь, чтобы узнать, кто здесь покоится.

Если про Шереметьева и его жену Прасковью Жемчугову, знают все, то история надгробия с уснувшим гусаром, известна далеко не многим.

Офицер Семеновского полка Карл Иоганн Христиан Рейсинг, утомленный скучным стоянием в дворцовом карауле, прилег отдохнуть и сам не заметил, как крепко уснул. На его беду, вышел проверять караулы император Николай Первый, увидел спящего гвардейца и велел разбудить нарушителя дисциплины. Увидев, кто стоит перед ним, офицер не на шутку разволновался, не сумел пережить случившегося конфуза и умер от разрыва сердца. Похоронив его, товарищи решили украсить могилу друга неожиданным памятником, собирающим сегодня очень много туристов и ставшим одним из самых популярных на кладбище. История, если в нее зарыться чуть поглубже, уверяет, что незадачливый офицер был похоронен на Волковском кладбище, а надгробие, имеющего высокую историческую и художественную ценность, перенесено на Лазаревское.

Главная тайна жизни и смерти хранится на этом кладбище — вечность, забирающая всех, без разбора, лучших оставляет тем, кто живет. Хотя бы памятью о них…

«Река времен в своем теченьи

Уносит все дела людей…« — старик Державин прав, как всегда.

На старых кладбищах плачут всегда тише, а горечь утраты осознают сильнее…

Само кладбище входит в состав Некрополя восемнадцатого века, входной билет дает возможность посетить как Исторический некрополь, так и Литературный.

Адрес: площадь Александра Невского, 1Б

Часы работы: 10.00 — 20.00, ежедневно.

Цена вопроса: 150 рублей для граждан России и Белоруссии. Есть скидки.

Как добраться: на метро до станции «Площадь Александра Невского» (зеленая ветка).

Из метро пройти через площадь, полюбоваться памятником Александру Невскому, дойти до Скорбященской церкви. Пройти арку Святых, войти в проезд, по сторонам которого каменная ограда с входными калитками и пойти прямо, до окошка кассы, где вывешена информация о ценах и льготах. Слева расположен Некрополь XVIII века, справа — Некрополь мастеров искусств. Если думаете посетить оба Некрополя, причем неспешно и основательно, закладывайте на это мероприятие весь день, быстрее не успеть.

Могила Н. Н. Ланской (номер 58) от входа налево, вдоль забора и направо. Мимо не пройдете, очень заметна. От ее могилы можно пройти по кругу, увидев самые значимые памятники.

Кладбище, даже такое историческое, вгонит в грусть-печаль любого. И вернувшись обратно, на Невский, на метро, я решила попытать счастья и проникнуть хотя бы в один из дворов-колодцев, тоже известную достопримечательность Питера.

Отель, в котором я жила, расположен в самом настоящем дворе-колодце, но легкодоступность проникновения умаляла его уникальность, да и снующие рабочие, усердно выкладывающие плитку, поднимали столько пыли, что располагаться там для фотографирования не хотелось совершенно. В общем, манили меня трудности с проникновением во дворы, запертые решетки и кодовые замки, открыть которые хотелось, но не никак не получалось.

Дома я запаслась адресами самых известных и популярных дворов и, поглядывая, куда проще добраться, отправилась на поиски приключений.

Дворы-колодцы — совсем иной Питер, который как-то не получается назвать Петербургом. Вспоминается Достоевский и Гоголь, мрачное уныние и полная безысходность, преступления и наказания и даже убежавший от хозяина Нос. Непарадная часть есть в любом городе, но только в Питере она стала легендой, привлекающей тех, кто любит обратные стороны медали.

По контрасту память подсунула одесские дворы-колодцы, шумные и полные солнца, в которых сушилось белье, жарилась свежевыловленная барабулька и местные тети Сони обсуждали животрепещущие новости, поджидая гостей, вот-вот обещавших явиться с визитом к одной из соседок. Одесские дворики жили открыто, «на показ», широко и громко. Питерские живут в застегнутой на все пуговицы шинели, повернувшись спиной к балтийским ветрам с лицами, суровыми, как питерское небо.

Парадный город исчезает, как только лязгает замок кованых ворот, отделяющий мир богатый и яркий от мира бедного и темного: здесь окна смотрят в окна напротив, не оставляя места для тайн и секретов, здесь питерское серое небо, перечеркнутое протянутыми поперек проводами, царапают крыши, а воздух, взятый в плен четырьмя стенами, скучен, как и положено быть пленнику, даже не мечтающему когда-нибудь вырваться на волю. Закулисье блестящего театра, имя которому Санкт-Петербург, темное, гулкое и манящее своими тайнами — я увидела такими дворы-колодцы.

Счастье мне улыбнулось с первой попытки, широко распахнув ворота, ведущие в двор-колодец с Невского проспекта. Понимая, что ворота как открылись, так сейчас и закроются, а фотоаппарат может вызвать законный гнев со стороны тех, кто в этом доме живет, действовала я быстро и особо не раздумывая: забежала, поснимала, убежала. Хотя, справедливости ради надо сказать, что я больше смотрела, чем снимала, проникаясь атмосферой места и явственно переносясь в эпоху Достоевского. Случись выйти из парадного студенту с топором, я бы не сомневалась, кто здесь старуха…

Как снимать эти дворы, для меня пока загадка, ничего толкового у меня не получилось, хотя я и старалась. Наверное, опыта маловато, да и времени особого тоже не было, чтобы сделать побольше вариантов фотографий.

Только разглядывая эти дворы с колоннады Исаакия, я нафотографировала их во множестве, до полного своего удовлетворения, между делом пытаясь рассмотреть, что же там прячется, в глубине этих печальных колодцев…

Не самое парадное место дворы-колодцы, и обилия туристов я здесь не видела, но без этих дворов Питер будет не настоящий, лишенный чего-то важного, скрытого от поверхностного взгляда. Дворы делают город беззащитным, приоткрывая всем желающим глубины его души…

Адрес: из всех выясненных адресов, я смогла заглянуть только во двор-колодец на Невском, 3, да и то очень мимолетно. Остальные заветные адреса оставила на будущее, которое у нас с Питером непременно будет. Я бы тогда еще и по крышам погуляла…

Из дворов-колодцев мне показалось логичным отправиться во дворы Капеллы.

Идти было недалеко, через Дворцовую площадь, по Певческому мосту на другой берег Мойки и свернуть во двор Академической Капеллы (набережная реки Мойки, 20А).

Проходные дворы, числом четыре, соединяют клином набережную Мойки и Большую Конюшенную улицу.

История города уверяет, что этот участок Питера сохранился в первозданном виде со времен Петра Первого и в это хочется верить безоговорочно.

История возникновения дворов очень простая: по просьбе директора Капеллы, участок земли был выкуплен для постройки домов, где должны были жить придворные хористы, часто терявшие голос от продолжительных прогулок в промозглом питерском климате. С постройкой домов хористы смогли добираться в Капеллу по внутренним коридорам, перестав простужаться. Ну, а чтобы путь от Капеллы на Дворцовую площадь стал короче и удобнее, еще позже был построен мост через Мойку, названный Певческим.

К счастью для меня, вход в дворы Капеллы открыт и никаких препятствий для любопытствующих здесь не имеется.

Адрес: Большая Конюшенная.

Дальше я притормозила свой бег по городу и взяла паузу на раздумье. Вернее, пока душа вела жаркий спор с рационализмом, уговаривая его все-таки посмотреть Эрмитаж, ноги действовали самостоятельно, приведя меня на Дворцовую площадь. Да, я понимала, что времени у меня совсем чуть-чуть, что Эрмитаж посмотреть — дело далеко не одного дня, что бегом-бегом по залам передвигаться неправильно, что…

Но мне очень хотелось увидеть все то, что я видела исключительно на фотографиях и репродукциях, своими глазами. И я рискнула — свернула во двор Эрмитажа, чтобы опечалиться огромнейшей очередью в кассы, перечеркивающей все мои планы и надежды. Даже по самым смелым расчетам выходило, что до закрытия я не успеваю получить билеты. Времени на печаль у меня не было, критическая ситуация всегда обостряет соображалку, а у терминалов, продающих билеты по картам и без всяких скидок, очереди не было вообще — туда я и побежала. Баснословных денег было не жалко, жалко было не попасть в Эрмитаж…