Виндзорская нахалка: гордость и предубеждение принцессы Майкл Кентской

Однажды она публично извинилась за то, что оскорбила Меган Маркл на банкете у Елизаветы II, но в глубине души своей вины, конечно же, не признала. Иного от нее ждать и не следовало, ведь сама Мария Кристина положила не один десяток лет на то, чтобы аристократы помнили, что именно отличает их от других людей.

Светлые волосы, ясные глаза, бледная кожа, нос с горбинкой, — не нужно долго рассматривать внешность принцессы Майкл Кентской, чтобы понять: перед вами настоящая аристократка. Она будто сошла со страниц величайших готических романов, хотя сама она предпочитает не только читать книги, но и писать собственные сочинения. Из-под ее пера вышло более пяти книг — большинство из них посвящены знаменитым королевским историям любви… ее предков. И это отнюдь не последние имена в истории. Вот лишь некоторые герои ее романов: Екатерина Медичи, король Франции Генрих II, его возлюбленная фаворитка Диана де Пуатье. В жилах принцессы Кентской течет кровь их всех. И это — главный предмет ее гордости.

И ее главная трагедия.

Мария Кристина всегда знала, кто она такая. Ее предки правили сначала Францией, затем — княжествами Священной Римской империи, в ее генах — талант художника Рубенса (с ним была в родстве ее мать, графиня фон Сапари), а в сердце — осознание, что именно она остается физическим воплощением былой аристократической мощи. Были в ее роду и влиятельные политики: дед — Фридрих Сапари, последний посол Австро-Венгрии в России, уведомивший Санкт-Петербург о начале Первой мировой войны. Отец — барон Гюнтер фон Рейбниц, нацистский офицер, который, впрочем, так и не был признан военным преступником. Сама Мария Кристина никогда не признавалась в том, что знала, чем занимался ее родитель: барон бросил их с матерью, когда Марии Кристине не было и года. Но, разумеется, никто ей не поверил: урожденная баронесса фон Рейбниц слишком гордилась своей родословной, чтобы за сорок лет (а именно в 1985 году деятельность ее отца была предана огласке) не поинтересоваться прошлым своего ближайшего родственника.

«Это бремя на моих плечах, — рассказывала принцесса много лет спустя, — и мне придется его нести. Но когда все это происходило, я еще даже не родилась. Так что, надеюсь, что люди будут судить меня исключительно по моим поступкам».

Но как бы то ни было, за нацистские (по умолчанию — расистские) взгляды отца семье девочки пришлось расплатиться сполна. С матерью и братом они были вынуждены надолго эмигрировать в Австралию, где, разумеется, о своем аристократическом положении и некогда благородной немецкой фамилии пришлось позабыть. Мария Кристина выучилась в обычной католической школе для девочек, а затем — за неимением никаких средств — начала помогать матери в ее бизнесе.

И все же роль забытой баронессы, владеющей обыкновенным салоном красоты вдали от венценосной Европы, Марию Кристину не прельщала. Девушка твердо решила заявить о себе. На заре 70-х она отправилась назад — туда, где ее титул еще мог сослужить ей хорошую службу.

В Европе новоявленная аристократка жила сразу на несколько стран. В Великобритании она выучилась искусству и дизайну интерьера, что спустя всего пару лет начало приносить ей баснословные заказы от ведущих отелей по всему континенту (в том числе и в России). За проектами последовали и влиятельные друзья — от московских олигархов и европейских политиков до таких же богом забытых аристократов, как и она сама. Природная стать баронессы очаровывала и подкупала: у нее было много поклонников, но связать себя браком девушка решила с богатым банкиром и братом английского баронета Томасом Троубриджем. Союз, однако, оказался несчастливым — пара разошлась всего через два года, а уже в 1977 году Мария Кристина и Томас развелись окончательно.

Римская католическая церковь официально аннулировала первый брак баронессы только в мае 1978 года, очевидно, узнав, что Мария Кристина нашла себе нового супруга — да не какого-то там баронета, а самого настоящего британского принца. Семья Майкла Кентского, в силу неудавшегося заговора против короля Георга в начале века, так и не стала править Великобританией. Да если б и стала, избранник Марии Кристины, как младший сын дяди Елизаветы II, все равно никогда не надел бы на себя корону. Но, возможно, баронессе фон Рейбниц иного было и не нужно: красавец Майкл ей искренне нравился, к тому же, ради брака с ней он и вовсе готов был отказаться от престола (законы того времени запрещали претендовать на Корону тем, кто состоит в браке с католиком).

Мария Кристина хоть и была блюстительницей голубой крови, но — в отличие от той же Уоллис Симпсон — она никогда не охотилась за Короной. По крайней мере, так откровенно.

У них не было королевской свадьбы — из-за предыдущего развода Марии Кристины они могли сочетаться только гражданским браком и только за пределами Англии. И тем не менее, теперь новоиспеченная принцесса Майкл Кентская официально входила в самую закрытую, таинственную и могущественную монархию в мире.

Никаких земель и доходов принц и принцесса Кентские не получили. Фактически, знатью они считались только по праву рождения (в жилах Майкла Кентского течет также кровь российских царей)… и по светскому образу жизни. Денег, однако, было немного. Пара зарабатывала себе на жизнь, как простые англичане: Майкл занимался консалтингом, а Мария Кристина продолжала собственный бизнес по дизайну интерьера. И все же они были элитой, меценатами, с влиятельными друзьями по всему миру. Говорят, что бурная светская жизнь супругов вскоре вылилась в формат свободных отношений: Марию Кристину, к примеру, замечали в компании русских бизнесменов (один из них, Михаил Кравченко, владел мебельной фирмой, с которой сотрудничала компания принцессы, и был жестоко убит в 2012 году), а Майкла Кентского подозревали в связях с американскими актрисами. Но принц и принцесса были женаты и — в отличие от потомков Елизаветы II — никогда не выносили сор из избы (читайте также: «Самый русский британский принц: 5 фактов о Майкле Кентском»).

А в это время дети правящей Королевы один за другим превращали институт монархии в мыльную оперу. Принцесса Майкл Кентская никогда не стеснялась высказывать свое мнение относительно странного поведения принца Чарльза, неравного брака принцессы Анны, мезальянсов принцев Эдварда и Эндрю. За свой острый язык и воинственное отношение к делам правящей династии Мария Кристина получила от Королевы ироничное прозвище «наша валькирия». Более прямолинейная Анна, однако, не скупилась на ответные обидные выпады, прозвав Марию Кристину «принцессой-выскочкой». И все же монархиня признавала за своими своенравными родственниками заслуги перед Короной — в благодарность она даже в тайне выплачивала за них аренду апартаментов в Кенсингтонском дворце до 2010 года (а это около 120 тысяч фунтов в год — и все с личных доходов Елизаветы II).

Но даже такая благосклонность Ее Величества не могла заставить принцессу прекратить высказывать свои мысли относительно института монархии в современном мире. Начиная с 2000-х годов, Мария Кристина успела заявить во всеуслышание, что «в ней больше королевской крови, чем у всех тех, кто сочетался браком с членами королевской семьи после принца Филиппа», что запрет ее семье претендовать на трон из-за того, что она католичка, не имеет никакого смысла (это было признано, и с 2013 года Кентские вновь встали в очередь). Были и откровенно расистские скандалы: когда принцесса в 2004 году пожаловалась на темнокожих гостей ресторана в Нью-Йорке и посоветовала им «вернуться в свои колонии» (по ее версии, она сама в тот вечер готова была уехать в Африку, чтобы не слышать их шума). С тех пор, к слову, она много высказывалась о темнокожих людях — но какие бы слова она ни подбирала (порой она даже признавалась им в любви), все ее комментарии звучали так, что себя — «бледную, со светлыми глазами» — она ставит несоизмеримо выше.